Джен

Мне был известен эпизод из ее неудавшейся попытки стать балериной. Неисполненная партия Одетты-Лебедя. Конфликт из-за этого с семьей. Наверняка, она испытывала комплекс неполноценности – чувство гадкого утенка, так и не ставшего прекрасным лебедем.

Непонятно, почему Джен остановилась на такой низкой служебной ступеньке, почему не пошла дальше по карьерной лестнице? Ведь могла бы стать и замдиректора клиники. Знаний и медицинского опыта для этого у нее предостаточно. Соблазнилась спокойной жизнью? Прогулки по бутикам, покупку модных тряпок, спа-салоны, – всю эту мишуру предпочла карьере?

Либо занималась семьей, детьми, не хватало времени на что-то еще. И так пошло-поехало. А когда стала любовницей Шварца, то и вовсе пропала необходимость напрягаться.

А детишки выросли. Старшая дочь уже улетела из дома; сын – через несколько лет – тоже улетит. Останется Джен одна, в пустом гнезде. Только сапоги-чулки. И старик Шварц.

Помню, в институте одна преподавательница, когда мы обсуждали тему «Кризис возраста у мужчин и женщин» и коснулись так называемого «синдрома пустого гнезда», делилась своими ощущениями, когда ее дети выросли и покинули дом. «Пропали запахи! В квартире пропали запахи моих детей! – говорила она. – Я ходила по квартире и все внюхивалась. Но дом стал пустым и чужим – он не пах детьми!»

Я представил себе Джен в роли «нюхательницы». Дети разлетаются и, наверное, пройдут годы, прежде чем они почувствуют острую тоску по оставленному дому и матери в нем…

Плачь, Джен! Плачь! Вся твоя личная жизнь – и с бывшим мужем, и со Шварцем – это сделки, бизнес-контракты! Но пусть только Бог судит тебя за твою связь со стареющим мужчиной, у которого есть семья. Пусть только грозное пение раввина, обращенное к Всевышнему, пробуждает в твоей душе сожаление…

Но мне ли, тайно преследующему тебя, осуждать твою жизнь? Я ведь тоже был женат. И, кстати говоря, изменял жене. А вот гляжу, гляжу с тоской, как ты сейчас выходишь из дверей синагоги, где умолкли молитвенные песнопения, где Богу было отдано Богово.

Ты – в черном велюровом пальто и полусапожках. Поправляешь шапочку, перекидываясь словами с какой-то женщиной. Наверное, смеешься. Но твой смех до меня не долетает. Я слышу только вороний грай и гул проезжающих мимо автомобилей.

Ты киваешь головой, быть может, тебя сейчас приглашают в гости на какой-то еврейский праздник. Будете пить кошерное вино и есть кошерные булки. Обсуждать свои дела: чье-то обрезание, или чью-то хупу в дорогом ресторане, или безобразия, которые творятся в благотворительной организации, помогающей жертвам Холокоста.

Между нами – пропасти, которые не преодолеть никакому «Боингу».

Прощай, Джен!..

Она отходит в сторону, останавливается у самого бордюра, достает мобильник. Наверное, как и в прошлую субботу, вызывает такси.

facebooktwittergoogle_plus