Мужчина на полу согнул ноги в коленях и застонал, из чего стало ясно, что он жив и, по крайней мере, в сознании.
А двое соседей-мужчин повели Осипа к выходу, крепко держа его под руки. Впрочем, он уже и не сопротивлялся.
— Уходи, парень. Иначе сейчас сюда приедут полицейские, а тебе не надо влезать в это дерьмо.
***
На следующий же день Тоня, без всяких объяснений, сложила самые необходимые вещи в сумки и вызвала такси. Она попросила Осипа, чтобы он нашел возможность доставить в их квартиру в Бруклине все, что здесь остается и что она сейчас забрать не может.
И, забрав убитого горем Арсюшу, уехала. Тем более, начало школьного года было на носу.
А Осип остался один в Sea Gate.
Разъехались, значит. Развалилась семья.
Глава 14
Через несколько дней, оправившись после всех этих событий, с синяками под глазами и распухшим носом, Осип пришел к Стелле, но дверь ему никто не открыл, — ее квартира в этот раз действительно была пуста. Он наведывался несколько раз, расспрашивал о ней у соседей и даже у хозяина дома – никто ничего о ней не знал.
Ее мобильник был отключен, она исчезла из Фейсбука и Инстаграм.
Фонарь в ее доме горел круглые сутки только в первую неделю после ее исчезновения, но потом чья-то бережливая рука стала выключать его, и Осип, появляясь на ее крыльце перед закрытой дверью, с непонятным упорством снова нажимал кнопку выключателя, словно подавал сигнал мольбы: вернись, я жду…
Осип уже не снимал на камеру и не фотографировал. Больше ничто не привлекало внимание художника, и ничто не интересовало его, кроме Стеллы.
Стелла пряталась за каждым кустом, за каждым столбом, мелькала в машинах и метро. Она исчезла как будто специально для того, чтобы возникать в каждом уголке многомиллионного города.
Ему мерещился ее мелькнувший сарафан за шлагбаумом у въезда в Sea Gate. Ее голова с подобранными кверху волосами плыла порой далеко за буйками, почти у самого фарватера. Осип нырял и плыл туда, к ней, не обращая внимания на свистки разгневанных спасателей, пока Стелла-русалка вдруг не исчезала в пене волн.
Но чаще всего она появлялась в «Мандарине».
Относительно недавно построенный отель находился в самой гуще бродвейских театров, престижных бутиков и ювелирных магазинов. Бросив вызов аристократической старушке «Астории», юный толстосум «Мандарин» быстро стал местом самой безумной траты денег.